Почему Булгаков называет Переделкино "Перелыгино"? И почему он сам там не жил?

Дачный писательский посёлок Перелыгино относится к тем булгаковским топонимам, которые угадываются читателем, хотя бы поверхностно знакомым с жизнью "совписов", с полоборота. Разумеется, это Переделкино! Но… это же Булгаков. У него ничего само по себе не разумеется – слова впросте не скажет, всё с потаённым смыслом да двойным дном.

Для начала конечно вспомним текст романа.

"Перелыгино" появляется в главе 5 и, кажется, более в тексте не встречается. Сначала оно упоминается при описании дома Грибоедова, а потом обсуждается на заседании писательского "синедриона" – раздувая скандал, Штурман Жорж, зная, что "дачный литераторский поселок Перелыгино на Клязьме – общее больное место", высказывает мнение, что безвременно почивший Берлиоз "наверно, на Клязьме застрял".

Начнём с названия – отчего и почему Булгаков переиначил название?

Ну, он всегда так делает – у него, например, Андреевский спуск стал Алексеевским. Но там хоть какая-то мотивация есть – действия "Белой гвардии" происходят не в Киеве же, а в Городе (другое дело, что совсем уж отвязать Город от Киева не получилось – ну не уберёшь из него Владимирскую горку, хоть ты тресни, хотя видит Бог – автор пытался).

Но тут ведь и не просто переименование – тут переименование смысловое. "Переделкино" намекает на переделку, осуществляемую "инженерами человеческих душ" (Булгаков нигде не использует это определение, но с ним явно связано имя мастера). Правда, название посёлку давалось не исходя из каких-то глубоких идеологических соображений (город Болшево – это тоже не про большевиков…), а по существовавшему ранее названию неясной этимологии.

А вот "Перелыгино" – явное обращение к секретарю редакции Лапшенниковой (это прямо нигде не утверждается, но, похоже, это секретарша Берлиоза), которую мастер описывает как девицу "со скошенными к носу от постоянного вранья глазами". Враньё – ложь – лги – Перелыгино… "Лыгать" – устаревшая форма глагола "лгать" по Далю. Человек с родным русским языком связь наверняка почувствует. В Перелыгино живут лжецы. В раннем варианте вообще было Передракино… Отношение Булгакова к собратьям по литературному труду хорошо известно и из "Мастера и Маргариты", и из "Театрального романа", и из пьесы "Адам и Ева".

Дальше – по поводу местоположения. Читатель, знакомый не только с жизнью "совписов", но и с географией Московской области должен заметить, что Переделкино никак с Клязьмой не монтируется. Это даже железнодорожные направления разные – киевское и ярославское.

И правда, Переделкино находится на Сетуни (сейчас это в черте Москвы), на Клязьме же находится Дом творчества кинематографистов "Болшево" в Стары[ Горках (сейчас – в черте г. Королёв). Оба этих заведения были основаны примерно в одно время – в 1933 и 1934 годах, в обоих приходилось бывать Булгакову, но, насколько можно понять, не долго. В Переделкино он, например, приезжал на дачу к Константину Паустовскому, что отражено в мемуарах последнего.

Инициатором создания Переделкина был Максим Горький, предлагавший: "отобрать человек 20–25 наиболее талантливых литераторов, поставить их в условия полнейшей материальной независимости, предоставить право изучения любого материала, и пусть они попробуют написать книги, которые отвечали бы солидности вопросов времени…" Этой идеей он поделился с И.В. Сталиным, от которого получил полное одобрение идеи.

Дачный посёлок на 30 небольших (но никак не по пять комнат – это уже в 80-е дача Катаева была трёхэтажной) домиков изначально задумывался как "аристократический", но в задуманном изначально формате он реализован не был. Получился маленький писательский кооператив, который возглавил Александр Игнатович Тарасов-Родионов – бездарный писатель и бестолковый администратор.

Среди первых жителей городка были Борис Пастернак, Корней Чуковский (эти двое прожили там очень долго, став местными легендами), Демьян Бедный, Борис Пильняк, Леонид Леонов, Исаак Бабель, Илья Ильф, Евгений Петров, Илья Эренбург (один из возможных прототипов беллетриста Бескудникова), Вера Инбер, Мариэтта Шагинян (одна из возможных прототипов Штурман Жоржа) и даже Лев Каменев (стал членом Союза писателей как переводчик).

"Генералы", говорите? Многие из этих, простите, "генералов", составили золотой фонд русской литературы. Чуковский и Ильф с Петровым и сейчас относятся к числу постоянно читаемых и издаваемых авторов.

"Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории, но все же надо войти и в положение посетителя…", – этой из той же 5-ой главы. При всём уважении к Михаилу Афанасьевичу, входить в его положение ну вот совершенно не обязательно. Булгаков отлично знал, почему эти люди получили домики в Переделкино и квартиры в "доме Драмлита" в Лаврушинском переулке и отлично понимал, почему он не был в их числе.

Откровенно говоря, его плата за относительную свободу литературного творчества отнюдь не к квартирам, дачам и зарубежным поездкам сводилась. Хорошо хоть вообще жив остался… В отличие, кстати, от многих обитателей дач и квартир. Бабеля и Пильняка арестовали прямо в Переделкине.

Автор: Василий Стоякин